?

Log in

Отроки 20 лет спустя, или по ту сторону Вселенной
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in ioann_pupkin's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Wednesday, October 14th, 2015
11:53 pm
Wednesday, August 12th, 2015
12:35 pm
Sunday, July 19th, 2015
9:24 am
9:16 am
D. Raymond, "The Devil's Home on Leave" (1984)
But in the night I dreamed that two figures appeared at the foot of my bed in Earlsfield. The one in front was a thickset, middle-aged man, heavy-featured an dressed in a cap and thick grey coat. He made as if to chop at me with his hand. Black matter seeped out of his mouth and nose and he had been dead for years. The figure behind was so evil that one glance was all I could stomach. It was very small, a collection of what looked like old peeled sticks wrapped in a sack; it radiated hell's own malice and groaned to get at me.
Tuesday, June 16th, 2015
10:36 am
Saturday, June 13th, 2015
9:23 pm
to a robot performing a standard Brownian random walk on the surface of unknown planet



O why do you walk through the fields like a crab,
     Missing so much and so much?
O poor dumb robot, making a step after step,
Why do you walk through the fields  like a crab,
When the ground is flat and no human crap
     who can even dare to touch?
O why do you walk through the fields like a crab,
     Missing so much and so much?
5:48 pm
F. Tuohy, "The trap" (1965)
Miss Rodzinska was still in the first stage of refugeedom: she thought herself powerful and important through having come from where she did, for having lived the way she had, through those long, hungry winters in which it always seems to be six o’clock on a freezing morning.

She believed the unfortunate could make bullying demands on the fortunate, whoever they were, and was ready to try this out on him.
Saturday, April 4th, 2015
2:01 pm
1:39 pm
1:27 pm
kind of things
 Александра Каваненко, роман "Грязный Лёд"



Герой приезжает в крупный российский город, вроде как по делам, и - мечется.
Апрель месяц, но город заполнен кучами  окаменевшего льда, покрытого грязью и пылью. В некоторых местах терриконы льда кажутся сросшимися с землей, нечто вроде исландского пейзажа. В промежутках между терриконами - грязный асфальт.

Герой мечется и мечется, а грязный лед все наползает и наползает. Ну, и какая-нибудь канва, над кучами. Какие-нибудь научные изыскания (спорадические подробности, на три-четыре страницы) или  поиски неведомого Кадата в местах слияния Волги и Оки.

Автор не спекулирует на стандартной экзотике, его герой не проводит ночь в "обезъянике" райотдела и не бухает с бомжами.

Collapse )
Monday, December 17th, 2012
2:11 am
rhymes
Oh, sweet & fair's the lady-bird,
And so's the bumble-bee,
But I myself have long preferred
The gentle chimpanzee,
The gentle chimpanzee-e-e,
The gentle chimpanzee-e-e-e-e-e!
Friday, September 14th, 2012
1:52 pm
Wednesday, September 12th, 2012
4:54 pm
Исландиана, 2012


Перейдя Тьорсу, мы прошли примерно 20 км. по автостраде и поставили палатку недалеко от "Польской деревни" - заправки и гестхауза, который ранили поляки. Там просидели три дня, еды было маловато, так что подъедались собранной черникой . Потом двинули в Нийдалур.

Collapse )
12:27 pm
Исландиана, 2012


  На этот раз мы пересекли центральное нагорье с юга-запада на север.
Прошли наконец через Шпренгизандур (где вписались в снежную бурю) и вышли к Миватну (Рейкьяхлид). Там был душ, большая жратва и и 6 часов сидения  в геотермальном бассейне. Оттуда автобусом в Акурери, где eating fest продолжался, хотя уже шел на спад. Из Акурери самолетом в Рейкьявике, где обожрались пищи интеллектуальной - из внезапно открытого книжного рая, букинистического универсама "Бокин", с галереями  книг на всех языках, грудами неразобранных ящиков с книгами, залежами исландских открыток и поп-винила 60х, с портретами Сталина  (weirdo, несколько стендов посвященные Вождю,  а-ля  "детство-отрочество-юность")  - мы вышли примерно с 15 кг. книг, а потом набили ими два непромокаемых мешка, в которых посылали еду в Керлингафьоль и Нийдалур.

Collapse )
Friday, April 6th, 2012
11:21 pm
Видкунд Квислинг


   Недостаком норвежского фюрера была классическая черта фюреров - одержимость. Он был подвержен Идеям - например он, как и старший брат, талдычил, что нордическая раса есть фундамент всего человечества, - несмотря на то, что будучи человеком образованным и со знанием истории, не мог не понимать, что это вопрос, по крайне мере, не так однозначен. Его наивная концепиця "трудолюбивого фермера", в русле "благородного дикаря" Руссо, тоже не блещет оригинальностью.  В его сознание одновременно существовало две противоположные тенденции: ему надо было верить, что определенные расы и типы превосходят всех остальных, и в тоже время его интеллект образованого человека наверняка подвергал такие дубовые доктрины сомнению. Разрешения это внутреннего конфликта так и не произошло, а его амбиции, желание внешнего успеха,  признания как лидера, этот конфликт только усугубили.

Его Норвегия стала имитацией Германии. Это неудачная стратегия. Безусловно, у Квислинга не было свободы действий, и пространство для всяких административных маневров оставалось немного. Тербовен был не тот человек, что бы давать папаусам, пусть и нордическим, самим управлять собой. И для того он и был посажен, о чем фюрер прямо  заявил рыдающему и пускающему слюни Гамсуну. Но и на пятачке, оставленном им Тербовеным, Квислинг действовал удивительно неумно. Верить в то, что идеологические песнопения об арийстве и "викингах" (на которые тратились немалые ресурсы) могут вызвавать резонанс в сердце норвежского обывателя - по крайне мере странно. Страннее разве что антисемитская кампания в стране, где большинство населения евреев и в глаза не видела. Тем не менее оба пункта были центральными в идеологических доктринах "Национального единения", и в то, что их пропаганда имеет большую политическую важность, Квислинг верил беззаговорочно. В реальности именно эти два пункта сделали его партию политическим изгоем, единогласно преданной остракизму всеми - и правыми, и левыми. Любое действие правительства Квислинга, независимго мотивов и целей, оценивалось обывателем негативно by default, и никаких выгод от педалирования этих пунктов Квислинг не получил вообще.

Да, конечно,возникает вопрос - что еще оставалось Квислингу? На борьбу с чем нужно было призывать норвежцев? А вот тут и надо было думать. Решение таких вопросов и отличает политика от обычного человека.


Впрочем, участь Квислинга была бы неизменной в любом случае - норвежскому народу надо было избывать позор  подстилки и творить легенду "резистанс пассив". Это никак невозможно без заклания быков-"коллаборационистов" - даже если бы без них жертв оккупации было в десятки раз больше. Квислинг этого не понимал, что и объясняло его странное поведение на суде - он до последнего верил не только в полное оправдание, но ожидал даже награды за службу Норвегии. Приговор для него был  полной неожиданностью.
Monday, March 5th, 2012
12:46 am
Адальберт Штифтер
Почему Штифтер привлекателен? Оттого, что на его творчество смотришь сквозь его биографию, оттого, что  "робкий закон бытия" выглядит пикантно на фоне одинокого старика, перпиливающего себе горло бритвой?

Во-первых, Штифтер вызывает восхищение как человек. Прожить нелегкую жизнь, прийти к разочарованию в действительности и людях, и - не вылить свою желчь на бумагу, ни брызнуть обличительно - это необычно, это достойно уважение.  Штифтер, умный и все подмечающий человек, своим умом не только  не кичится, но как бы даже стесняется его, и пишет - в простоте. Устоять в этих "штурм унд дрангах", не поволочится вслед за модой, остаться со своими "камешками и лютиками", это вызывает уважение к Штифтеру как писателю.

Тон его не благостный, романтических упоений у него нет. Иногда прорывается его снисходительное презрение к патриархальным укладным, к тупой бауэрской косности. Но, как правило, потом следует многостраничное описание - горного перевала, или "ледяного леса", приведшего в такой восторг Хайдеггера.

Штифтер каталогизатор,  его суховатые детальные описания всех этих   "деревушек Гшад", сосновых рощ и горных троп для меня не чужие, не абстрактные - я это все видел сам, трогал руками, проходил ногами уже сотни раз.
Collapse )
Friday, February 24th, 2012
7:53 pm
Wednesday, February 8th, 2012
5:28 pm
edwardian fiction
BURMESTER, Frances G.
The heroine of A November cry (1904) is a farmer-novelist. The hero,  who takes he shooting, and is loved by her, was the publisher's reader who wrote sarcastic comments in the margin of her rejected manuscript. He dies tragically, half-way through a confession, in November. The hero of Davina (1909) marries a woman he does not love but whom he has permanently disfigured with a blow from a hockey-stick. In A Bavarian Village Player (19011), a village mystic chosen to play Christ in a passion play finds himself unable to abandon the role, and proceeds to Rome to preach the gospel, where he comes to a sticky end (Христос приземлился в Гродно? ).
The author is probably to be identified with the Frances Georgina Burmester, spinster, who dies in Hammersmith in 1940.

Corelli, Marie
The Sorrow of Satan (1895), about a young novelist who makes a pact with the Devil, was a huge success; Rupert Brooke thought it the funniest novel he had ever read.

Астафьев, В. П.
Хорошего медведя найти нелегко.

   "В ельнике он углядел копошащегося лохматого мужичонку -- тот что-то рыл и забрасывал чащей. На мужичонке не было обуви, весь он злобно взъерошенный и в то же время торопливо-деловитый -- что-то потайное, нечистое было в его работе. "Беженец! Уголовник! На Петруню напал..." -- Аким шагнул за дерево, не спуская глаз с мужичонки, чтобы из укрытия направить на него ружье: "Руки вверх!", а дальше уж что получится, может, и стрелять придется. Нога, осторожно прощупывая податливый мох, коснулась чего-то круглого, жулькнувшего, и сама по себе отдернулась, испугалась и, прежде чем Аким глянул вниз, ноги отбросили и понесли его невесть куда -- на белом мхе, свежо обляпанном красной потечью, лежала человечья голова с перекошенным ртом и выдавленным глазом. ...
   "И-и-и!.." -- вместо крика выдыхнулось икание из горла Акима, но и этот звук засекся -- обернувшись, мужичонка оказался медведем, задастым, крепким, со слюняво оскаленным желто-клейким ртом. Прикопанная, закиданная чащею добыча марала еще кровью мох, и по знакомой мазутной спецухе Аким узнал: медведь прятал скомканный, обезглавленный труп."

    Вся эта желчь, мизантропия  ужасы про полуразлозившиеся трупы гог ( "Из глубины страшного, выеденного рта начищенно блестел стальной зуб. Бакенбардики, когда-то форсистые, отклеились, сползли с кожей щек к ушам, висели моховыми лохмотьями. Пустые глазницы прикрыло белесой лесной паутиной.") , личинок и смерть рядом с осетрами, все это упоение жестокостями, густо сдобренное крестьянской спесью, делают его Siberian Gothic какой-то слишком грубой. дубовой.

Fenn, George

Halidom, M. Y., pseud.
In Zoe's revenge (1908) a murderer is haunted, in colorful locations, by a life-size doll built around the skeleton of the woman he murdered.
Thursday, January 19th, 2012
3:35 pm
Tuesday, October 11th, 2011
7:28 pm
kind of things
    He was a thoroughly medieval man, one who, as a feudal chieftain, might have played a respectable part in local history; but, being unfortunately born about three centuries too late, he was painfully out of place in a period of revolution and general upheaval. with no knowledge of the world at large, no experience of public life, fossilized by perpetual residence in obscure, stagnant of his own importance, he was totally impervious to new ideas. His way of meeting the advancing tide of change was to bury his head ostrich-like in the sand, and thus ignore the stir of the outer world. It was therefore impossible to him to conceive the necessity of any different life for his children. Why should their pulses throb in unison with the turmoil beyond the mountains?

     Not being lord of his own wife, self-respect demanded that he should play the tyrant over his children. Not until long after they wre all grown up did the latter discover that their father had resigned all controll over expendure to their mother's hands, and that it was personal poverty rather than parsimony that made him turn a deaf ear to all requests for money or establishment.

L. Villari, "Leopardi and his father", Fraser's magazine 623 (1881) p. 571.
Collapse )</lj-cut
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com